12 главных вопросов о донорстве органов

Стать чьей-то частью

По российскому законодательству существует так называемая презумпция согласия: предполагается, что каждый человек как бы заранее согласен на изъятие собственных органов в случае смерти. Исключение — написанный и озвученный родственникам и докторам отказ, но редко кто так делает.

Согласно закону, при жизни совершеннолетний дееспособный гражданин должен написать письменное заявление о том, что он не хочет, чтобы его органы после смерти шли на трансплантацию. Бумагу необходимо заверить у нотариуса, а потом отнести в больницу, где вы состоите на учете, чтобы документ прикрепили в личную медицинскую карту. Вот только что это даст тому человеку, который отказался от донорства, но его, например, сбила машина? Ведь врачи в этой ситуации не будут звонить своим коллегам в поликлинику и уточнять, было ли у умирающего какое-либо волеизъявление насчет его органов. Просто потому что они не должны этого делать и им за это ничего не будет.

Наличие какого-то особого мнения родственников по поводу расчленения трупа на органы закон тоже не предусматривает. И это нередко становится причиной громких судебных разбирательств. Одно из них — дело 19-летней екатеринбурженки Алины Саблиной. В начале января 2013 г. Алину вместе с подругой сбила машина, когда девушки переходили дорогу по пешеходному переходу в Москве. Через месяц родителям пришли документы судмедэкспертизы. Изучая их, мать девочки обнаружила, что медики изъяли часть аорты, нижнюю полую вену, надпочечники и кусок нижней доли правого легкого. Родители погибшей пытались отсудить у больницы компенсацию морального вреда, но суд встал на сторону врачей, аргументируя свою позицию презумпцией согласия.

Эта презумпция базируется на признании негуманным задавать родственникам практически одновременно с сообщением о смерти близкого человека вопрос об изъятии органов. Когда врачи все-таки решают это спросить, по статистике, отказы случаются очень часто. Кто-то не соглашается, потому что собственное горе не дает подумать о горе других людей. Кто-то — из-за убежденности в том, что всё, связанное с трансплантацией, — криминал.

Минздрав уже разработал и внес в правительство проект нового закона «О трансплантации и донорстве», предусматривающий согласие потенциального донора на изъятие органов. Он будет рассмотрен в осеннюю сессию. Согласно проекту, в России должен быть создан единый регистр, где каждый человек, получая паспорт, выражает свое согласие или несогласие на изъятие органов.По данным Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации, в нашей стране показатель общей нужды в органах находится на уровне 9 тыс. операций в год, реализуется от которого всего 16% — около 1700 операций. В то же время в США в год выполняется около 30 тыс. пересадок, а в Бразилии — около 7,5 тыс.

При этом в проекте прописано, что перед изъятием органов (если при жизни человек так и не решил, что можно или нельзя делать с его телом) медицинское учреждение обязано известить до вскрытия умершего его родственников, которые, в свою очередь, могут запретить трансплантацию — и тогда изъятие органов не допускается. Правда, если в течение двух часов после констатации смерти попытки связаться с семьей умершего не увенчались успехом, то он становится донором по умолчанию, как это прописано в действующем сейчас законе.

Возможны ли в России детские пересадки?

Почку или часть печени детям пересаживают уже давно, от взрослых, чаще всего от родственников. Если родственников нет, или их орган не подходит, то – от умерших взрослых доноров. Именно так в центре им. Шумакова спасли маленького бурятского сироту Аюра, умиравшего от печеночной недостаточности.

Сложнее – с пересадкой детям сердца и легких, здесь значение имеет размер, легкие или сердце взрослого детям не подходят. Трансплантацию сердца в России выполняют только подросткам, если реципиент имеет достаточный вес, а донор был небольшой.

Ни одной пересадки детям от умерших детей на сегодняшний день не произведено. При этом никаких законодательных препятствий к пересадке органов детям на сегодняшний день в России нет. Единственное, что мешает сейчас детским трансплантациям в России – моральная неготовность врачей. К чему они должны быть готовы? Принять все возможные меры к спасению жизни маленького пациента с тяжелой черепно-мозговой травмой, а если спасти пациента нельзя, сказать об этом родителям и задать вопрос, дадут ли они согласие на то, чтобы органы их ребенка спасли других детей. Еще раз уточним – речь идет о пациенте с черепно-мозговой травмой, которому несколько независимых экспертов поставили диагноз «смерть мозга».

Что же делать? Кто-то из убитых горем родителей, потерявших ребенка, должен проявить добрую волю. В Италии в 1994 году ситуация с детским донорством была совершенно такая же, как сейчас в России. Всё изменила история Николаса Грина.

Ни вашим ни нашим

Раньше помимо МКЦОД забор органов могли проводить и специальные бригады в больницах. Например, врачи РДКБ долгие годы выезжали в Одинцово, Пушкино, Люберцы, Серпухов, Чехов и Раменское, где своего координационного центра не было. В 2016 году Минздрав Московской области выпустил приказ, по которому в Подмосковье такой орган все-таки появился. Им назначили Московский областной научно-исследовательский клинический институт им. М.Ф. Владимирского (МОНИКИ). Теперь он и должен был самостоятельно заниматься забором донорских органов. Однако вплоть до 2019 года бригады РДКБ продолжали выезжать на забор. Как объясняет Алексей Валов, МОНИКИ это устраивало.

— Почти все почки на протяжении нескольких лет изымали мы. По договоренности часть отдавали им, а часть пересаживали у себя. Еще 10–12 почек в год мы получали от Московского координационного центра органного донорства, и этого хватало. С 2019 года нам запретили работать в Подмосковье. Сейчас в Московской области идут в дело только 5–7% донорских почек, которые можно было бы использовать. Остальное пропадает. При этом нам за 2019 год они тоже не выделили ничего, — объясняет Алексей Валов на встрече с родителями в РДКБ (запись беседы есть в распоряжении «Известий»).

О4

Фото: РИА Новости/Константин Чалабов

По мнению специалиста, новый приказ Минздрава фактически установил для Подмосковья приоритет обеспечения органами жителей Подмосковья. О детях там нет ни слова, хотя все они, когда возникает необходимость пересадки, поступают в Москву.

«Мы писали заявления, что в федеральной больнице не хватает органов, что нам ничего не передали из Подмосковья. У нас в отделении несколько детей оттуда. Но ведь и им ничего не выделили», — подтверждают родители в РДКБ.

К руководству МОНИКИ инициативная группа из детской больницы ездила уже не раз. Просила снова допустить их врачей на забор, пока координатор не сможет поставить службу на ноги и проводить их самостоятельно в достаточном количестве. На эти предложения и врачам, и родителям отвечали отказом. На просьбу показать документы, в которых бы отражалась их работа с органами, ответ был такой же.

Комментировать ситуацию «Известиям» в МОНИКИ тоже не стали.

Писали родители письма и президенту, и в Минздрав. Ответ пришел из Росздравнадзора по Москве и Московской области.

Автор цитаты

То, что две почки после многочисленных писем, возмущений и сюжетов на телевидении появились, признают и врачи, и родители. А вот о каком соглашении идет речь, никто не знает. «Известия» направили запрос на уточнение в Министерство здравоохранения, но к моменту публикации ответ не поступил.

О7

Фото: ТАСС/Павел Смертин

Чтобы решить проблему на законодательном уровне, инициативная группа пыталась признать несправедливым сам приказ Министерства здравоохранения Московской области. В прокуратуре ответили, что в нормах этого распоряжения действительно есть «внутреннее противоречие друг другу», а действующая редакция документа «не позволяет определить правила ведения листа ожидания» и «указывает на наличие коррупциогенного фактора» (копия ответа есть в распоряжении «Известий»). Но и это не повлекло никаких изменений.

Тем не менее без решения сверху проблему с места не сдвинуть, полагают врачи.

Алексей Валов, руководитель Центра по пересадке почки Российской детской клинической больницы, детский хирург

Помимо распоряжений, как поясняет «Известиям» медицинский юрист Андрей Бендер, помешать работе РДКБ на выезде может и их тип лицензии.

— В ней говорится, что у них есть право на изъятие, хранение и пересадку органов на территории данного учреждения. Но не на транспортировку органов. Для тех, кто занимается перевозкой, нужен целый пакет документов. Человека, который перевозит органы, могут задержать, и у него должно быть разрешение, некий путевой лист, иначе возникнет множество вопросов, — рассуждает юрист в беседе с «Известиями».

При этом в том же перечне организаций, которые работают в этой сфере, понятие «транспортировка» вообще не предусмотрено.

Можно ли продать почку?

Письма с такими предложениями постоянно приходят в крупные российские клиники, но врачи отправляют их в корзину. В России такая продажа уголовно наказуема. Продать почку возможно, выехав в другую страну. Но далеко не везде, законодательство большинства стран это запрещает. Рассказы об астрономической стоимости почек – миф, а вот вред от такой операции может быть огромный.

В России человека, который готов стать донором для своего родственника, тщательно обследуют, и если потеря почки или части печени грозит риском для здоровья донора, операции не будет. При коммерческом донорстве обследование вряд ли будет столь тщательным, клиника в этом не заинтересована. Поэтому для самовольного донора-туриста велика вероятность самому оказаться в очереди на пересадку, уже в России.

Живые и мертвые: новый закон о донорстве сделает человеческие органы доступнее

Дело Саблиных началось в январе 2014 года. 19-летняя Алина Саблина после тяжёлого ДТП была доставлена в ГКБ № 1 им. Пирогова. Проведя несколько дней в реанимации, девушка скончалась, не приходя в сознание.

О том, что у Алины изъяли органы, родители, возможно, так никогда бы и не узнали, если бы не стали заниматься делом о ДТП. Виновника аварии поначалу осудили лишь на 1 год колонии-поселения, и семья Саблиных решила обжаловать приговор.

«В заключении судмедэкспертизы говорилось, что у моей дочери изъяли органы, – рассказывала Елена Саблина. – Причём сердце и почки были указаны в акте изъятия, а ещё четыре органа: часть аорты, нижняя полая вена, надпочечники и кусок нижней доли правого лёгкого, по заключению эксперта, у неё отсутствовали, но не были включены в акт. Я была шокирована этим известием».

Пройдя все возможные судебные инстанции, Саблиным так и не удалось добиться правды. Врачи действовали в рамках презумпции согласия, констатировали суды.

В 2016 году Конституционный суд постановил: «Презумпция согласия на изъятие органов не противоречит Конституции РФ и способствует развитию трансплантологии».

Таким образом, мы, родственники, даже не узнаем, что у нашего близкого человека изъяли все органы после установления момента смерти. Так как все происходило в рамках презумпции согласия!

В соответствии с законом РФ от 22.12.1992 г. № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека» (далее – закон «О трансплантации органов и (или) тканей человека») в Российской Федерации закреплена так называемая презумпция согласия на посмертное изъятие органов для их дальнейшей трансплантации (ст. 8).

Закон не обязывает медицинских работников испрашивать разрешение родственников на изъятие органов у трупа в момент смерти близкого им человека. Иными словами, в соответствии со ст. 8 закона «О трансплантации органов и (или) тканей человека», чьего-либо согласия на изъятие органов умершего человека не требуется. Таким образом, презумпция означает согласие на трансплантацию наших органов после момента смерти.

Законопроект о донорстве, как и ныне действующий закон «О трансплантации органов и (или) тканей человека», закрепляет презумпцию согласия на изъятие органов после смерти (ст. 25). Так, в ч. 1 ст. 25 законопроекта о донорстве установлено, что изъятие органов для трансплантации не допускается, если медицинской организацией, в которой находится приемлемый донор, на момент изъятия органов установлено, что при жизни совершеннолетний дееспособный гражданин осуществил свое волеизъявление о несогласии на изъятие его органов после смерти для трансплантации: 1) в письменной заявлении, а) заверенном руководителем медицинской организации (уполномоченным должностным лицом) или нотариально и б) зарегистрированном в Регистре прижизненных волеизъявлений граждан, либо 2) устно в присутствии свидетелей в установленном порядке.

Думаю, сходить на днях к нотариусу и сделать такое согласие. Пусть оно хранится дома. Если не дай Бог что, близкие, приехав в реанимацию с этим документом, показав его врачам, уберегут меня от возможной трансплантации моих органов при установлении момента моей смерти. Но как мы уже знаем, момент смерти установится по причине гибели мозга, но при работающем сердце…

Ведь я же вся на ЗОЖ, и мои органы очень качественные…

Я думаю, что многие проблемы в этой области у нас связаны с тем, что нигде в законодательстве у нас не прописано даже того простого факта, что тело человека вообще-то является его собственностью.

Посмертное донорство

Список органов, которые могут использоваться после смерти, намного шире — он включает даже сердце и глаза. В России, как и во многих странах,  презумпция согласия на донорство органов, то есть любой умерший человек по умолчанию считается донором. Если родственники пациента или он сам при жизни выразил несогласие — то органы взять нельзя, но врачи не обязаны активно задавать этот вопрос. Это привело к нескольким скандалам, когда семьи погибших узнавали о взятии органов только из посмертных выписок. Как бы ни возмущались родственники, закон в данном случае на стороне медицинского учреждения. Понятно, что потребность в донорских органах высока, и, если спрашивать разрешения родственников, всегда есть вероятность отказа — но, возможно, лучше работать над нормализацией самой идеи донорства.

Уже почти двадцать пять лет мировым лидером по трансплантации является Испания, где в 2015 году на миллион населения приходилось 40 доноров и проводилось 13 трансплантаций органов в сутки — для сравнения, в России всего 3,2 донора на миллион. Чаще всего проводится опять же трансплантация почки — это относительно несложная операция (по сравнению с пересадкой других органов), при которой обычно даже не удаляют «родную» почку, переставшую работать. В Испании тоже действует презумпция согласия, но родственников умерших деликатно спрашивают, не против ли они — этот момент показан в фильме Альмодовара «Всё о моей матери». Статистика говорит сама за себя: если отказы и бывают, то крайне редко — и это связано с хорошей информированностью населения и тем фактом, что донорство практически считается нормой. В каждой больнице есть персонал, обученный соответствующим беседам с семьёй, а также специалисты и оборудование для, собственно, взятия органов.  

Минздрав РФ планирует поставить торговлю нашими органами на поток

1. Изъятие органов человека в целях их трансплантации запрещается, если у донора выявлено (установлено) наличие медицинских противопоказаний. Перечень медицинских противопоказаний к донорству органов человека в целях трансплантации утверждается федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения (далее — уполномоченный федеральный орган исполнительной власти).

2. Изъятие донорских органов лиц, которые по состоянию здоровья, возрасту или иным причинам не могли сообщить данные о своей личности, и личность которых на момент констатации смерти не была установлена, и их использование в целях трансплантации запрещаются.

3. Изъятие и использование в целях трансплантации донорских органов лиц, указанных в части 2 настоящей статьи, влекут уголовную ответственность.

4. Принуждение человека к предоставлению своего органа в целях трансплантации запрещается.

1. Донорскими органами в целях трансплантации при посмертном донорстве органов могут быть: сердце, легкое (легкие), доля легкого, трахея, комплекс сердце-легкое, почка (почки), печень (ее часть), поджелудочная железа (ее часть), поджелудочная железа с 12-перстной кишкой, кишечник или его фрагменты.

2. Донорскими органами в целях трансплантации при прижизненном донорстве органов могут быть: почка, часть печени, часть тонкой кишки, доля легкого, часть поджелудочной железы.

Будет создан единый Федеральный регистр доноров органов, реципиентов и донорских органов, который будет включать в себя следующие регистры:

а) Регистр волеизъявлений граждан, где будет содержаться информация о несогласии гражданина на изъятие у него органов после смерти;

б) Регистр посмертных доноров, то есть граждан, у которых фактически изымали органы после смерти для трансплантации с указанием конкретных изъятых органов;

в) Регистр прижизненных доноров, то есть граждан, у которых фактически изымали органы при жизни для трансплантации с указанием конкретных изъятых органов;

г) Регистр реципиентов, то есть граждан, которым делали трансплантацию чужих органов, в том числе и за границей.

Эта информация представляется на основании медицинской документации, и является информацией ограниченного пользования.

Совершеннолетний полностью дееспособный гражданин имеет право сделать запрос и получить всю имеющуюся информацию в отношении себя.

Ситуация же с детьми и недееспособными гражданами отличается от ситуации с совершеннолетними дееспособными гражданами: закреплена презумпция несогласия на изъятие органов после смерти.

К тому же в Проекте закона закреплена обязанность врача после сообщения о смерти ребенка или недееспособного лица сообщать о праве дать согласие на изъятие органов.

Единственная неоднозначная норма в данной ситуации заключается в том, что медицинскому учреждению будет хватать согласия только одного из родителей и органы можно будет изъять. Да, в Проекте указано, что если медицинское учреждение обнаружит несовпадение мнений по этому поводу у двух родителей, то изъятие органов не будет осуществлено, однако, что делать в той ситуации, когда второй родитель не в курсе ситуации или просит супруга не писать согласие, а тот все равно пишет?

Однако в целом и сейчас в России нет запрета на изъятие донорских органов у детей, однако на практике такие процедуры не проводятся, и если ребенку необходима трансплантация, ему могут пересадить часть взрослого органа или увезти в страну, где такие операции проводятся.

О ТРАНСПЛАНТАЦИИ ОРГАНОВ И (ИЛИ) ТКАНЕЙ ЧЕЛОВЕКА

Настоящий Закон определяет условия и порядок трансплантации органов и (или) тканей человека, опираясь на современные достижения науки и медицинской практики, а также учитывая рекомендации Всемирной Организации Здравоохранения.

Трансплантация (пересадка) органов и (или) тканей человека является средством спасения жизни и восстановления здоровья граждан и должна осуществляться на основе соблюдения законодательства Российской Федерации и прав человека в соответствии с гуманными принципами, провозглашенными международным сообществом, при этом интересы человека должны превалировать над интересами общества или науки.

Ментальный барьер

— Сергей Владимирович, что у нас происходит с трансплантацией органов детям? Не хватает специалистов, которые могут проводить пересадки малышам или нет донорских органов? В чем основная проблема?

— Начнем с того, что дети в нашей стране имеют реальное преимущество в получении органов от посмертных доноров по сравнению со взрослыми. Кроме того, детям чаще всего пересаживаются почки или части печени от родственных доноров. Если говорить о детской трансплантации печени, вопрос решен полностью. Сколько детей начиная с первых месяцев жизни выявляется и направляется к трансплантологам — столько оперируется. Причем с очень хорошими результатами. Если взять нашу статистику пересадки почки детям по стране, там очень большой диапазон сложности и экстренности выполнения. 17-летний парень считается ребенком, но физиологически он ничем не отличается от взрослого. Ему можно пересадить, конечно, почку от взрослого донора — умершего или живого. А есть ребенок, которому, скажем, год, а весит он килограммов семь. Он недостаточно развит из-за болезни, которая его преследует еще из утробы матери. Это другой контингент пациентов. При неотложных показаниях им тоже можно помочь трансплантацией почки. Но нужно правильно выполнить операцию, создать в организме гипотрофичного ребенка условия для того, чтобы взрослая почка могла работать.

Подросткам, начиная лет с восьми-девяти, реально выполнить пересадку взрослого сердца. Это делается в нашем центре, центре имени Алмазова в Санкт-Петербурге, центре имени Мешалкина в Новосибирске, краевой больнице в Краснодаре.

Готье

Фото: Depositphotos

Абсолютно нерешенная проблема — пересадка сердца маленьким детям. Детского донорства у нас нет. Это вообще не очень распространенный в мире вид получения донорских органов. Детское донорство составляет не более 1% от всего пула донорских органов в развитых странах. Но там оно есть, у нас — нет.

В России 62 трансплантационных центра в 32 регионах. Операции детям выполняются в семи регионах, но это единичные операции. А серийные детские операции выполняются в Москве в четырех местах. Это наше учреждение, отделение трансплантации почки РДКБ, НЦЗД и НИИ неотложной детской хирургии и травматологии. Мы в год выполняем около 220 разных операций у детей.

— У нас ведь законодательно разрешено детское донорство. В чем же проблема? Ведь дети тоже гибнут в автокатастрофах, с ними происходят несчастные случаи…

— Да, у нас есть закон, позволяющий посмертно изымать органы у детей в возрасте от одного года. Это написано в законе № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Но закон говорит, что изъятие у умершего ребенка возможно только с согласия родителей. Значит, к родителям надо подойти, а перед этим поставить ребенку диагноз «смерть мозга». Сказать родителям: «Вот такая неприятность, но органы у него хорошие. Разрешите нам изъять». Этого никто не сделал за последние три года, никто на себя этого не взял. Трансплантолог не может подойти к родителям и сказать: «Нам надо пересадить кое-что, дайте нам». Подойти должны врачи, которые лечили умершего ребенка.

— Как же это происходит в других странах? В Италии, например, хорошо развито детское донорство.

— В других странах этот барьер перейден. Уже были прецеденты, понятна реакция общества, к этому привыкли — это было в еще 90-х годах прошлого века.

Готье

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Андрей Эрштрем

— Получается, наши врачи пока просто не готовы перешагнуть моральный барьер?

— У нас не только врачи не готовы, но и родители, и общество в целом. А вообще на эти вопросы у меня один ответ: если пинка не дать, ничего не будет. Если врач не смог спасти пациента и тот умер, то врач должен сделать следующий шаг — позаботиться о других пациентах. Это его врачебный долг. А с него этого никто не требует.

— Как в той же Италии пришли к принятию обществом детского донорства?

— Там элементарно всё произошло — после несчастного случая. Турист из США Реджинальд Грин ехал по Италии на автомобиле — в 1994 году он с женой и двумя детьми приехал в Италию в отпуск. За ними пристроились какие-то бандиты, стреляли по машине. Грины от бандитов оторвались, но семилетнему мальчику Николасу в голову попала пуля. Тогда семья Грин решила: пусть органы мальчика достанутся детям Италии, которые ждут трансплантации.

После этого совершилась революция в головах, и с тех пор вопрос, зачем жертвовать донорские органы детей, не стоит вообще. Но это Италия.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector